ЭКСТРИМ (Рассказ).

*   *   *

Юлий Борисович любовно перебирал лежащие на столе вещи — кукла довоенных времён,  пробитая пулей, погибла её маленькая хозяйка или выжила и сейчас ходит по московским улицам восьмидесятилетней старушкой?  Изящный серебряный подсвечник – украшал ли он собой альков аристократки или модный салон, где читали свои стихи будущие классики? Несколько монет - сколько городов, сколько рук они прошли прежде, чем оказаться у него, вот этой, тысяча девятьсот семьдесят пятого года, возможно, расплачивался Емельян Пугачёв? Изящная китайская ваза, медаль, перстень. Предметы не равноценные, но это фрагменты вечности, относительной вечности по сравнению с людьми, чей век короче существования домов, в которых живут, брусчатки, по которой гуляют. Даже расчёска может служить несколько веков,  если не сломать намеренно – в одной из витрин его магазина лежит черепаховый гребень, которым, может быть, расчёсывала  свои волосы наложница китайского императора. Где та тонкая дева с набеленным лицом - где та горсть пыли?.. Поэтому Юлий ценил то, что почти бессмертно - антиквариат. Сегодня его последним приобретением стала монета. Её принёс интеллигентный старичок, он робко пытался торговаться, показывая господину Рюмину на витрину — ведь здесь такие монеты в три раза дороже. Говорил о том, что деньги нужны дочери на лекарства. Юлий дал ему на сотню больше, чем рассчитывал — он не зверь, верующий человек. Недаром удачу ему принесла старинная рукописная Псалтырь, которую выгодно перепродал.

Почти двадцать лет назад, он — студент-заочник, будущий, но так и не состоявшийся учитель истории, мёрз под деревянным навесом на измайловском Вернисаже, торгуя старинными пуговицами, пряжками, значками, для иностранных покупателей выстроил в ряд матрёшек с лицами политиков, положил на прилавок пару ушанок с красными звёздочками. Однажды к нему подошёл помятый мужик, от которого за версту несло перегаром, и, зазвав Юлия за вешалку, на которой покачивался заячий тулупчик, показал мешок, где была груда старинных книг и несколько икон, мужичок спешил распорядиться бабкиным наследством, явно предвкушая долгий загул и основательный запой. Юлий наскоро пересмотрел книги и иконы, в ценности которых уже научился немного разбираться, рукописный Псалтырь с рисунками привлёк его внимание, он приобрёл товар оптом и с денег, вырученных за книгу, началось восхождение молодого антиквара. Аренда подвального помещения на окраине, потом первый офис в центре.

Сейчас его жизнь обрела  долгожданную гармонию, он был доволен всем – и сетью своих магазинов, каждый из которых посвящён одному-двум типам антиквариата – коллекционным и авторским куклам, нумизматике, старинному и сувенирному оружию – сувенирами он тоже не брезговал торговать. Доволен новой квартирой, и автомобилем. И собой, наконец-то не вымотанным работой, потому что подобрал достойных сотрудников.

Высокий, широкоплечий, тёмные ухоженные волосы, бледноватое, с правильными чертами лицо. Возможно, стоило немного сбросить вес, как советовала Лида, двадцатилетняя художница, с которой встречался. Они познакомились, когда Лида пыталась сбыть ему пару своих картин - абстрактную мазню. Юлий предпочитал классическую живопись, и хотя понимал, что и работа абстракциониста может принести прибыль, избегал приобретать такие полотна. Но сама Лида ему понравилась — маленькая, в коротком пальто, но с длинным нелепым шарфом. С рыжими кудряшками из-под берета. Овал лица — сердечком, глаза наивные, нос курносый, подбородок острый. Что-то от эльфа в ней, растерянность перед суровым человеческим миром, у которого нет снисхождения к слабым.

Он видел слишком много красивых вещей, и отдавал должное идеальному. Но внимание вызывали те, в которых была изюминка, уникальность. Вот и Лида, несовершенная, но своеобразная, казалась особенной — он давал ей денег, а она честно старалась сделать его жизнь комфортной - в общем-то обычное семейное партнёрство. Не любит, но, по крайней мере, увлечена, - думал он, считая себя тоже слишком разумным для любви человеком. Главное – взаимоуважение.

Сегодня был субботний вечер, но антиквар не спешил домой. Сидел в кабинете любимого магазина нумизматики, за массивным дубовым столом, в кожаном кресле. Обстановка старинная, в тёмных тонах, создаёт ощущение нерушимого уюта и надёжности. Здесь Юлий чувствовал себя купцом - мудрым и уверенным в себе негоциантом прошлого. Эх, где тот студент, который мёрз на Вернисаже, питался макаронами и боялся ректора? Напротив висит несколько живописных полотен – никакого бурного моря, только пасторальные пейзажи. За спиной – книжный шкаф до потолка. Юлий встал,  взял с полки две энциклопедии - «Русские монеты» и «Все монеты мира», чтобы кое-что уточнить – он всегда мог предоставить исчерпывающую информацию покупателям. И тут неожиданно ударил салют. Юлий вздрогнул и сначала разозлился – выбрасывают деньги на ветер. Кажется, сегодня День города. Но потом отодвинул штору и стал смотреть на рассыпающиеся в небе разноцветные огни. Мелькнула несвойственная мысль: почему бы не  сменить обстановку? Ненадолго. Что если съездить за границу? В жизни нужно испытать всё, а он, относительно молодой мужчина, обеспеченный, врос в эту груду древностей, живёт, словно призрак в древнем замке. Захотелось навстречу свету, людским голосам, уличной свежести.

Он включил компьютер и набрал в поисковой строке слова: тур, экзотика, экстрим. Замелькала реклама: сплав на байдарках, охота на акул, восхождение на Эверест, сафари по Сахаре. Юлий понимал, что его физическая подготовка после многолетнего сидения в офисе оставляет желать лучшего – время от времени он думал заняться спортом, но всегда откладывал на потом.

И вдруг мелькнула строка: «Туры в Новороссию. 3 тыс.у.е. Четыре дня. Незабываемые острые ощущения. Только для настоящих мужчин».

Новороссия? Тот клочок Украины, где разгулялась атаманщина, где армия и повстанцы схватились не на жизнь, а на смерть? Он редко смотрел телевизор и не следил за новостями. Но мысль о том, что можно, словно зрителю в театре, побывать на войне, и вернуться обновлённым сильными впечатлениями, чувствуя себя побывавшим в клетке с хищниками, вдруг показалась дьявольски заманчивой. Перехватило дыхание от мальчишеского восторга и решимости – да, это риск именно для него, он всегда говорил, что рискует лишь по-крупному. А потом даст интервью паре солидных изданий и привлечёт больше внимания к своим магазинам - не торгаш, а личность. Наутро Юлий заехал в турфирму, где оплатил поездку. Ему пояснили, что для туристов предоставят бронированный автомобиль и двух охранников. Дома он бегло просмотрел рекламный проспект с горящим танком на обложке и романтическим текстом за подписью Зиры Магомедовой о том, что война это больше чем грязь и кровь, это явление сакральное, и всё новое в мире появляется через войну, её территория – священна, как храм, где воины приносят жертвы за свои идеалы. Списала из Интернета – решил Юлий.

Они отправились в Ростов на машине. Спутниками Юлия Борисовича оказались та самая Зира – эффектная молодая брюнетка. Пожилой хмурый мужчина с залысинами и желтоватым лицом, вид у него был столь скорбный, что Юлия так и подмывало спросить, что случилось. И бойкий парень лет двадцати пяти, в камуфляже, с камуфляжным же рюкзаком - всё новое, яркое. Ещё были представители фирмы – шофёр и крупный белобрысый охранник, севший рядом с шофёром.

- Платонов Марк Савельевич, - представился пожилой мужчина своим попутчикам.

- Денис, - сказал парень в камуфляже. У него было красивое загорелое лицо и жизнерадостный взгляд. Зира посматривала на молодого человека с интересом, отчего Юлия ни с того, ни с сего стала мучить ревность. Чтобы отвлечь внимание Зиры от Дениса, заговорил сам:

- Юлий Борисович, можно просто Юлий.

- Цезарь.

-  Обычный представитель среднего класса, который решил скрасить свою серую жизнь.

- А я увлекаюсь страйкболом. Решил на войну в реале посмотреть. – Пояснил Денис и поинтересовался у Платонова, - Марк Савельевич, зачем  в ваши годы экстремальный тур?

Тот вздохнул:

- Наверное, это странно. Но здесь я хочу забыть о своей потере. Недавно умер близкий человек - супруга. Конечно, столь нелепый способ релаксации можно осудить...

–  Нет, я понимаю. – Посерьёзнел Денис.

– А для вас, Зира, это первая поездка? – Попытался привлечь внимание красавицы Юлий.

- Нет, четвёртая. И никогда не возникало проблем. – Гордо ответила она.

Зира сидела напротив Юлия, и он с удовольствием рассматривал её смуглое лицо с тёмно-карими глазами, крупную грудь, обтянутую сиреневым свитером. Ноги в джинсах, по-деловому заправленных в зашнурованные сапожки. Волосы Зиры – чёрные густые, показались ему похожими на гриву холёной вороной лошади. Объездить бы такую кобылку – мелькнуло в голове, и одежда Зиры на миг исчезла.

Переночевали в одной из ростовских гостиниц и продолжили путь. Вот и граница. Миновали таможни – российскую и украинскую. Через некоторое время вылезли размяться в центре  посёлка, магазины работали, и Юлию захотелось купить спиртное. Затарился коньяком. Настроение было приподнятым. Мимо прошёл Денис с фотоаппаратом - интересно, какую натуру он надеется отыскать в этой дыре? Вернулся к машине, дождался спутников. Не было только Платонова.

Вдруг телефон Зиры зазвонил, она отошла в сторону, стала сбивчиво отвечать встревоженным голосом. Когда вернулись в машину и двинулись в путь, Юлий придвинулся ближе и заботливо спросил Зиру, где Марк Савельевич?

- Представляете, у него другая фамилия, это какой-то оппозиционер, он хотел покинуть Россию, сбежать, но, видимо,  опасался, что с поезда его снимут, вот и приобрёл наш тур. Теперь ищи-свищи его, а у меня могут быть проблемы!

- Зирочка, не тревожься. Пусть твоё начальство тревожится. – Оказывается, Денис тоже расслышал её слова. – Когда вернёмся, охотно дадим показания в твою пользу. Правда, господин Рюмин?

- Разумеется. – И Юлий, пользуясь её растерянностью, покровительственно приобнял девушку. Мысленно он внёс Зиру в свою коллекцию - ничего непристойного, антиквар просто запоминал тех, кто казался ему интересным, и мысленно вешал их портреты в виртуальном музее. Примечал колоритных попутчиков, прохожих, за внешностью которых чудился особый мир. Странно, что Платонов не показался ему своеобразным.

- Но каков наш липовый вдовец! – Веселился Денис. – А мы сразу поверили. Опасный старичок. Интересно, почему за ним гоняются спецслужбы? Пожалуй, написал в своём бложеке «Нет войне!», а на него сразу настучали.

Они въехали в село. На взгорке торчала церковь с пробоиной в стене, дальше щерились руины домов.

- У разрухи есть своя эстетика. Постапокалиптический пейзаж, не правда ли? Разве думали мы, что сможем лицезреть такое собственными глазами? – Рассуждал Денис. Он достал из рюкзака фотоаппарат, и то и дело нажимал серебристую кнопочку на его чёрном корпусе. Машина замедлила ход в начале широкой улицы. Вокруг не было ни души.

- Танчик! – Восторженно закричал Денис, указывая на застывшую, с изуродованной башней машину, которая наискосок перегораживала им путь. – Если родина-мать меня таки затащит в армию, я попрошусь в танкисты.

Денис бегал вокруг, фотографировал. Потом наугад толкнул калитку одного из домов, та со скрипом отворилась. Юлий шёл за ним, сунув руки в карманы. Вместо ощущения новизны происходящего, подступала тоскливая скука. Денис щелкнул окно с жёлтой шторой, свисающей наружу сквозь разбитое стекло. Вдруг окликнул:

- Юлий Борисович, как вам такая композиция?

Антиквар приблизился к Денису и застыл – на  земле лежала кукла, одна из его последних покупок, разумеется, оставшихся в Москве. Щекастое большеглазое дитя с простреленным боком, рваное платьице в грязи, на пухлых ножках вязаные пинетки. Откуда здесь она? Нет, конечно, это просто копия. Тогда почему пулевое отверстие там же? Он нахмурился, хотел поднять находку, но охватило суеверная боязнь, словно кукла предвещала беду.

- Мне кажется, она будет выразительнее смотреться, если положить среди кирпичей, вот сюда. – Рассуждал Денис, выстраивая кадр.

Юлий вернулся на улицу, направился к церкви – ему хотелось узнать – остались ли внутри иконы? А может быть, и старинные росписи?

Возле церкви курила Зира. Алые, немного выпяченные губы чувственно сжимали мундштук сигареты. Она смотрела на Юлия прямо, слегка вызывающе, словно к чему-то приглашая. Видимо, легкомысленный фотограф Денис не оправдал надежд.

- Посмотрим церковь? – Предложил Юлий. Дверь в здание была распахнута, порог разбит, и Юлий заботливо подал Зире руку, когда она взбиралась за ним.

- Никогда не заходила в церковь.

- Мусульманка?

- Да. Но я вообще далека от религии.

Стены храма оказались пустыми, возможно, иконы перенесли в другое здание. Они прошли  в алтарь. Роспись на стенах действительно имелась, но современная. Когда покидали храм, Юрий намеренно опередил Зиру, и едва она, опасливо глядя вниз,  ступила на верхнюю ступеньку раздолбанного порога, легко подхватил девушку и поставил на землю. Ему была приятна близость этой глазастой статной самочки с тонким волнующим ароматом дорогого парфюма. Образ Лиды потускнел.

- Смотрите, дверь в подвал открыта. Давайте зайдём, посмотрим. У меня есть фонарик в мобильнике. Вдруг там старинный склеп? – Интриговал Юлий. На самом деле он рассчитывал остаться наедине с Зирой, до одури хотелось обцеловать её личико, смуглую шею, запустить руку под свитер. Разрумянившаяся Зира, словно читая его мысли, лукаво улыбалась.

За спиной раздался хлопок.

Юлий обернулся. Шофёр показывал в сторону двора, где оставался Денис. Все бросились туда.

Денис лежал на земле. На миг приподнялся, опираясь на руку, вторая была прижата к животу, залитому кровью. Но вскрикнул, упал на бок, скорчился. Завыл от боли.

Кукла была заминирована. – Догадался Юлий. – Кто был настолько подл, чтобы оставить такую игрушку в расчёте на то, что подберёт ребенок? Но подобрал кидалт, взрослый, который не хочет взрослеть. И смерть к нему пришла детская. Но настоящая. Потому что живот нашпигован какой-то дрянью, может быть, осколки, гайки, которые, как слышал Юлий по телевизору, сейчас добавляют во взрывчатку.

Шофёр и охранник бестолково суетились вокруг.

- Шура, что нам делать? – Взывала Зира почему-то к охраннику – квадратному блондинистому парню.

- А я почём знаю, Зира Алиевна?

- Но ведь ты заканчивал школу охраны!

- Это мы не проходили. Нас стрелять учили, и приёмам разным.

- Скажи уж, что просто купил диплом. – Раздраженно сказал Юлий. – Давайте отнесём Дениса в машину и поедем в больницу. Где здесь может быть больница.

Когда они попытались поднять Дениса, он закричал ещё пронзительнее, лужа крови становилась всё шире.

Сколько же в человеке крови? – Подумал Юлий. – Пять литров? Тогда здесь уже все пять.

Когда они снова попытались поднять Дениса, он молчал, потерял сознание.

Пока они мотались по незнакомым дорогам, Денис так и не подал голоса. Наконец Юлий осмелился взять его холодную руку и попытался найти пульс. Зира осмелела и поднесла к губам зеркальце. Сидевший рядом с шофёром Шура обернулся и посоветовал найти пульс на шее, как в фильмах.

- Почему ты не уследил? Не предупредил? Не заметил взрывчатку? – Закричала на него Зира.

- Разве вы вместе стояли? Один налево, другой направо попёрся. Меня не предупреждали, что тут может быть заминировано.

- Ты уволен за некомпетентность!

- Пошла ты… - Отвечал Шура, видимо, решивший, что увольнение освобождает и от вежливости.

Шофёр остановил машину и заорал, чтобы Шура извинился или выходил к чёртовой матери.

- Плевал я на вас, запишусь в ополчение. – Заявил Шура, схватил свой рюкзак и исчез в вечерних сумерках.

Шофёр тоже попытался определить, жив ли Денис. Наконец, пришли к выводу, что умер. Скрюченное тело положили в багажник. Зира шмыгала носом, но держалась.

- Мы как десять негритят, - буркнул шофёр. – Один за другим пропадаем.

Он развернул машину, и замелькали те же безлюдные сёла, безлиственные сады, подбитая техника на обочине дороги. Вдруг раздался щелчок, машину повело в сторону, она ехала уже не по дороге, сползла с насыпи.

- Что происходит? – Вскрикнула Зира.

Они ощутили удар, машина остановилась, упершись бампером в деревья лесополосы, тщетно меся колёсами рыхлую землю. Тонкие осины прогнулись под напором железа, но остановили его. Шофёр повалился на бок. Юлий выскочил из машины, открыл дверцу, стекло которой лопнуло вокруг маленького круглого отверстия. Юлий приподнял шофера – пуля попала в голову. Снова щелчок, облачко дыма над капотом машины, внезапно заглохшей.

- Здесь снайпер! Уходим. – Он схватил за руку приблизившуюся Зиру и потащил за собой в посадки. Они оказались в поле. Юлий ощутил, что болит колено, видимо, ударился, но не почувствовал сразу.

- Бронированная машина? – Раздраженно процитировал рекламу.

- Но в прошлый раз всё было хорошо.

- И четыре поездки куда-то испарились, оказывается, только второй раз. – Боль делала его злым.

- Я просто хотела, чтобы все чувствовали себя уверенно.

Девушка не спорила, и Юлий смягчился. Всё-таки рядом беззащитная хрупкая девушка.

- Извини, Зира.

- Что теперь делать?

- Вернёмся в посёлок, где Дениса ранили. Переночуем в одном из домов. Потом поищем местных, может быть, за плату кто-то подкинет до границы.

Они двинулись вдоль посадок,  сквозь деревья опасливо наблюдая за пустынным шоссе. Через полчаса  осмелились выйти на обочину. Зря. С одной из грунтовок, ведущих через  поля к трассе, выехал грузовик. В кузове – солдаты. Машина остановилась. Из кабины вылез высокий парень в камуфляже с перепачканным гарью лицом, на котором нечеловечески горели синие глаза.

- Кто такие?

Юлий схватил Зиру за локоть и прошептал:

- Не говори, что мы туристы.

- Почему?

- Неужели неясно. Это бестактно. – Иного слова он не нашёл.

- Да, да, конечно.

Их обыскали. Велели лезть в кузов к солдатам. Зире подали руку, Юлий едва взобрался сам.

- Кто вы? – Полюбопытствовала Зира.

Синеглазый крикнул:

- С задержанными не разговаривать.

Хлопнула дверца кабины. Солдаты – измученные и хмурые больше не обращали внимания на Юлия Борисовича и Зиру. Он стал присматриваться, пытаясь определить, кто это – ополченцы или украинская армия? Но никаких шевронов, погон или георгиевских ленточек не заметил. Возможно, этого не предполагало задание – подумал он, маскируются. Когда они тихо переговаривались, он слышал русскую речь, а порой украинскую. Люди войны, из другого, чуждого ему мира - актёры театра военных действий, на который он хотел посмотреть со стороны.

Машина въехала в ночной посёлок. Солдаты ловко выпрыгнули из кузова, Юрий неуклюже сполз, цепляясь за борт. На миг потерял Зиру из вида. Потом заметил, что рядом с ней стоит коренастый горбоносый боец и что-то говорит.

- Эй ты, иди за мной. – Крикнул он Юлию. Они были во дворе двухэтажного здания, в нескольких окнах горел свет.

Юлий и Зира оказались в комнате с совершенно голыми стенами. Вместо одного стекла в окно вставлен лист фанеры. Стол, вокруг несколько стульев. На столе маленький ноутбук, какие-то бумаги. Кажется, среди них свёрнутая карта. Синеглазый устало опустился на стул, оглядел арестованных.  Тот коренастый мужик с горбатым носом и близко посаженными глазами положил на стол рюкзак Юлия и сумочку Зиры. Присел рядом с командиром, который вытряхнул рюкзак антиквара на стол, бросил:

- Паспорта давайте… Рюмин Юлий Борисович, 1973 года рождения… Зира Алиевна Мамедова, 1988 года. Россияне. Впрочем, у меня самого паспорта на три фамилии и на два  гражданства. Как вы здесь оказались?

- Мы с подругой ехали к знакомым. – Ответил Юлий и сразу понял, что ответ неудачный.

- Адрес знакомых! Имена!

Зира бросала на Юлия затравленные взгляды, молчала. Юлий пытался вспомнить названия окружающих населённых пунктов. Конечно, порой вдоль дороги мелькали указатели с названиями сёл, но он не обращал внимания.

- Мы ошиблись маршрутом.

- Адрес знакомых! – Не отступал Синеглазый. – Хватит врать! Что здесь вынюхивали?

- Отправь их к Мельнику, тот умеет языки развязывать. – Заметил его соратник.

Синеглазый поморщился.

- Не мои методы. Там человек что угодно на себя наговорит. А мне правда нужна.

- Слышал о Мельнике? – Толкнул мужик Юлия Борисовича. – У него в подвале целый арсенал инструментов, в одной больничке позаимствовал.

Синеглазый внимательно пересматривал содержимое Зириной сумки, покончив с рюкзаком Юлия. Из кармашка выпала стопка ярких рекламных проспектов – танк на фоне пожара. Синеглазый развернул лист, скользнул взглядом по тексту и медленно, прочувствованно произнёс:

- Шесть часов боя, суки. Шесть часов… А у них тур в Новороссию! За острыми ощущениями, твою ж мать… Ты экскурсовод? – Он схватил Зиру за свитер, скрутил в кулаке. - И что ты собиралась рассказывать туристам? «Посмотрите на эти трупы – вот мёртвый укроп, а вот колорад? Чувствуете запах?» Да?

- Нет, что вы, - лепетала Зира. -  Скорее, я хотела продемонстрировать ужасы войны. Чтобы это не повторилось.

- Хватит врать, дрянь. Нервишки пощекотать богатеньким Буратино?

Юлий некстати подумал, что синеглазый стал бы прекрасным экземпляром его виртуальной коллекции. Он наёмник? Доброволец? Русский? Украинец? Лицо Георгия Победоносца.

И незримого Мельника Юлий внёс в свою коллекцию — палача, любовно перебирающего в своём подвале хирургические щипчики и ножнички, ножички и кривые иглы, заранее знающего, визг, вой или стон исторгнет из уст жертвы его мастерство. А может быть, и не существует этого человека?

Вдруг Юлий подумал, что сейчас героизм – оставаться самим собой - антикваром, который видит в людях  экспонаты. Экспонатов невозможно бояться, их можно разглядывать, исследовать. Да, у него тур в Новороссию. Но не из каждого тура возвращаются, даже если отправиться в легкомысленную Турцию, где автобусы периодически кувыркаются в пропасть. Он вспомнил психолога, книги которого почитывал на досуге. Тот советовал повторять: «Я всё делаю хорошо и правильно». Даже совершив глупость.

- Значит, ты турист? – Ядовито поинтересовался Синеглазый.

- Так получилось. – Ответил Юлий. Пришлось кратко рассказать о себе.

- Ты пробил его по Интернету? – Обратился Синеглазый к другу.

- Владелец сети антикварных магазинов.

- А скромничал, говорил, что только продавец. При деньгах значит?

- Я готов заплатить за своё освобождение. – Выпалил Юрий.

- Отлично! – Воскликнул товарищ Синеглазого. Но тот, кривя рот, процедил:

- Чёрта с два! Дёшево отделаются! Он думает, всё продаётся? Ну нет. Ненависть не продаётся! Пока вы там, в Москве делаете бизнес, здесь люди гибнут.

- А я здесь причём? – Возмутился Юрий. – Я вне политики.

- Вот именно, зритель. Мы, значит, тут ставим пьесу для развлечения зажравшихся москвичей?

Чем ему Москва не угодила? – Подумал Юлий и снова спросил:

- Да кто же вы, скажите, наконец?

Хотел знать, с кем имеет дело – процентов семьдесят вероятности, что это ополченцы, тогда он попросит их связаться с его знакомым – генералом ФСБ, увлекающимся коллекционированием оружия, и тот поставит на место зарвавшихся боевиков. Но если украинцы, упоминание о том же генерале конкретно подведёт под монастырь и нужно обдумывать другие пути спасения. Синеглазый только ухмыльнулся. Неизвестность страшнее всего.

- Всё с ним ясно. В камеру.

- И девку? – Уточнил горбоносый.

- Девку оставь.

Зира рванулась вслед за Юлием, но её удержали.

В комнате с решеткой на окне было холодно, хотя и не так, как на улице. Под потолком проходила тонкая труба отопления. Кровать с матрацем, больше ничего. На матраце – тёмные пятна. Юрий присел на кровать, потом лёг. Ему не до комфорта, надо отдохнуть, чтобы подготовиться к новым испытаниям. Где сейчас Зира? Что с ней делают? Говорят о выкупе, допрашивают, насилуют? Впрочем, кто она? Просто мошенница, и фирма их – мошенническая, заманивают придурков рекламой - к себе он тоже был жесток. А впрочем, всё честно – ему обещали массу острых ощущений, приключений, драйва. Так вот всё это – захлебнись. Чего ему не хватало? Ума не хватало, видимо. Сидел бы дома. Эх, Лидочка, как хорошо мы жили-поживали. Если вернётся, то сделает ей предложение. Нет, с этим спешить не надо. Лучше отдать комнату под её абстрактную мазню, сделать ей рекламу, она с ума сойдёт от радости. Может быть, подруга и впрямь не бездарна, это он не разбирается в современной живописи. Юлий снял и свернул куртку, подложил под голову, лежать стало удобнее, но сильнее ощущался сквозняк от окна. Он решил, что так или иначе узнает, кем они схвачены и сориентируется.

Утром за ним пришли. Снова кабинет Синеглазого, его насмешливый испытующий взгляд:

- Антиквар, ты ведь хотел окунуться в реалии войны?

Юлий молчал. Синеглазый повернулся к конвоиру:

- Отведи его к нашим гражданам-мародёрам и алкашам, поедет в поле. Лопат всем хватит?

- А девку, которая с ним была?

- И девку в поле.

Юлий спокойно поинтересовался:

- Я могу позвонить матери и попрощаться?

- Не дрейфь, антиквар. Работа по твоей части - окопы рыть. Может быть, клад найдёшь.

Автор: Влада ЧЕРКАСОВА

ПУБЛИКАТОР

.

Top