Неофеодализм как хроническая стадия большевизма

Вступление.

Думаю, многие из нас задавались вопросом, как же стоит обозначить строй, установившийся в РФ, да и в других славянских постсоветских государствах. Интуитивное ощущение, что у нас какая-то странная экономическая модель и вообще творится что-то не то, а также чувство непреодоленности советского наследия, в общем-то присутствует у думающих людей, однако поставить больному обществу какой-то диагноз уже куда сложнее, а ведь без этого немыслимо говорить о лечении.

Для начала приведем пару определений:


Феодали́зм (от лат. feudum — лен) — экономическая и общественная модель, при которой основные социальные классы людей — феодалы (землевладельцы) и экономически зависимое от них крестьянство; феодалы при этом связаны друг с другом специфическим типом правовых обязательств, известных как феодальная лестница.

...

При феодальных отношениях владельцы земель (феодалы) выстроены в феодальную лестницу: нижестоящий (вассал) получает за службу земельный надел (лен, феод или фьеф) и крепостных у вышестоящего (сеньора).

Неофеодализм («новый феодализм») — в общем смысле современное возрождение феодальных политик управления, хозяйствования и общественной жизни.

Поскольку мы живем в эпоху урбанизации, аграрно-крепостной аспект можно исключить из рассмотрения (хотя если говорить о пожаловании градообразующего предприятия какого-нибудь моногорода, то об определенной форме личной зависимости горожан от неофеодала говорить вполне можно), а вот про феодальную лестницу запомним и ключевым признаком неофеодализма имеет смысл считать преобладание принципа пожалования в практике распределения собственности на средства производства.

Предпосылки.

Большевизм, как нечто абсолютно противоестественное, не мог не мутировать во что-то более естественное, а по причине деградации общественных отношений в погоне за утопией тотальной уравниловки и практике распределения собственности по принципу пожалования (пусть это даже не собственность на средства производства, а всякие дачи-машины) наиболее логичным сценарием развития событий являлся переход от социализма в его советском понимании к неофеодализму, т.е. распространение института пожалований на всякие заводы-газеты-пароходы (что дает возможность шиковать на уровне западных элит) и его наследственность, как оно в итоге на территории СНГ и произошло. Собственно, Прибалтика и Восточная Европа избежали этого сценария лишь потому как советская система была у них на одно поколение меньше и в режиме больших или меньших послаблений, в общем, им просто повезло и любые расистские инсинуации в отношении восточных славян тут абсолютно необоснованны и неуместны.

Краткая история вопроса.

Обратимся к истории для выяснения вопроса, как это было. В принципе первым движением в подобном направлении стал НЭП, просто не срослось, возможно еще и потому, что еще живо было слишком много людей (как русских эмигрантов, так и иностранцев), у которых к большевикам было слишком много интересных вопросов, в общем, в случае победы "правых уклонистов" типа Бухарина или Рыкова и, соответственно, дальнейшего разрастания НЭПа пламенные революционеры выставили бы себя перед всем миром как банальные бандиты, пусть и вселенского масштаба. Вообще, победив в гражданской войне большевики захватили Россию, но для того, чтобы не только отнять, но и поделить, надо было не только захватить, но и отмыть. Так или иначе, тогда не срослось.

Зато потом, благодаря победе в советско-германской войне, отмыть захват России удалось (уж не это ли в действительности празднуют в сегодняшнем Кремле 9 мая?) и Совдепия получила полное международное признание во всех смыслах
. Дальше процесс шел медленно, но верно. Сначала ушли Джугашвили и заменили его куда более мягким и менее требовательным Хрущевым, который подразвинтил гайки. Потом ушли и самого Хрущева, после чего генсек вообще перестал быть самостоятельной фигурой и не мог сделать ни одного мало-мальски серьезного шага без оглядки на коллективные интересы советской элиты. Брежневское время стало временем полной утраты пассионарности советским обществом, роста теневой экономики, а также начала торговли нефтью и оффшорных игр с нефтедолларами под патронажем КГБ. В общем, к 1985 году стало ясно: теперь уже можно. После чего началась политическая борьба за право переформатировать систему, закончившаяся победой команды Ельцина, готовой действовать быстрее, наглее и бесцеремоннее всех, в результате чего мы живем в стране победившего неофеодализма, да и не только мы, Украину и Беларусь тоже не миновала чаша сия (вопрос о южных республиках опустим, ибо для них это было скорее возвращение в их абсолютно естественное и органичное состояние, так что под постсоветским неофеодализмом (сокр. - ПН) ниже будем понимать исключительно неофеодализм славянских республик СНГ).

Постсоветский неофеодализм: естественный и одновременно неестественный.

Неофеодализм является куда более естественным укладом жизни, чем коммунизм и посему ощущается на бытовом уровне куда менее болезненно. Не случайно в РФ 90-х многие боялись реванша коммунистов больше, чем тогдашней нищеты и разрухи и не случайно сегодня можно услышать от крайних антисоветчиков, что РФ совсем не так страшна, как СССР, а посему можно и нужно что-то к ней присоединить. Однако так уж ли естественен ПН? Все-таки белые народы феодализм банально переросли, полагаю, этот факт едва ли оспорим и даже принимая в расчет советскую отрицательную селекцию глупо не видеть, скажем, стремление интеллигенции времен перестройки к гражданскому обществу. Посему неофеодалы вынуждены предпринимать какие-то меры для искусственного поддержания существующего уклада, благо история буржуазных революций дала немало материала для изучения их причин и предпосылок. Они весьма разнообразны, начиная от подавления зачатков полноценного института частной собственности в лице малого и среднего бизнеса (типичный пример) и заканчивая внедрением провокаторов и агентов в любые не вполне подконтрольные общественные движения (один факт принадлежности "Эха" Газпрому чего стоит). Отдельно стоит поговорить о борьбе ПН с национализмом.

Неофеодализм и национализм.

Как известно, национализм стал одним из решающих факторов в демонтаже классического феодального общества, ибо в нем нет места сословиям и члены нации не могут быть банальными подданными правящей верхушки. Посему вполне логично ожидать от неофеодалов борьбы с такой угрозой, тем более, что в Совдепии этнический национализм славянам категорически не полагался и для управления ими была выведена общность новиопов, которая так никуда из властных структур и не делась. Собственно, это и можно наблюдать. В так толком и не проснувшейся во время перестройки Беларуси пошли по пути максимальной консервации позднесоветской мифологии в сочетании с максимально быстрым закручиванием гаек. На Украине с ее региональной неоднородностью решили использовать галицкую версию национализма как фактор дестабилизации обстановки в стране и не дать возникнуть какому-то более сложному конструкту, способному и впрямь объединить территорию бывшей УССР. Но хуже всего ситуация сложилась в РФ. В силу особой ненависти большевиков и их россиянских наследников ко всему русскому (даже украинцам и белорусам в советское время дозволялись некоторые вещи, немыслимые для русских) и их страха перед запросом русских на гражданское общество (а значит, возможностью нового Августа 91-го) было решено всюду, где это возможно, заменять само слово "русский" на "российский/россиянин", верещать везде и повсюду про "многонациональную Россию" и прочее в стиле "Пушкин был негром", и, что самое страшное, замещать русских выходцами из южных республик, для которых феодальный уклад жизни - вещь вполне естественная. А позднее на это наложились 282 статья и общее укрепление вертикали власти.

Маска вместо лица.

Любой общественный строй нуждается в какой-то легитимации. Классический феодализм - не исключение, в средние века это осуществлялось через религию. Классический большевизм же сам по себе имел вполне религиозные черты. Однако у ПН с этим имеются проблемы, благо вера в коммунизм рухнула, оставив после себя духовный вакуум. В результате неофеодалы используют в качестве декораций какие-то мифы и фетиши, в которые верит значительная часть населения. Вообще, можно сказать: ПН, в отличие от обычных комми, не имеет собственного лица и использует вместо него всевозможные маски. Такой подход удобен не только эффективным оболваниванием подданных, в итоге абсолютно не понимающих, в каком обществе живут, но и перенаправлением их возможного недовольства с системы на ее маску, которую потом можно и поменять. Вспомним, как менялась риторика властей РФ (сравним, для примера, под какими лозунгами начиналось построение вертикали власти в 93-м и под какими оно продолжается сегодня) или беспристрастно проанализируем, насколько в действительности условные оранжевые отличаются от условных регионалов (про постоянную беготню многих украинских политиков туда-сюда уж молчу), и увидим кучу ярких подтверждений этому. В общем, возможности для маневра тут несравнимо большие, чем были у руководства СССР, которое могло, конечно, вернуть погоны и открыть храмы, но большевистская рожа при этом продолжала торчать и перекреститься мешал партбилет. Тем хуже для нас, реально сложно ни на какую разводку неофеодалов не попасться, особенно если учесть роль внешних сил, о которой мы и поговорим ниже.

Колониальный фактор.

Мы живем не одни на этой планете и кроме стран, где собственность жалуется и отбирается, есть еще и страны, где она священна и неприкосновенна. Логично предположить, что зная это, неофеодалы будут вывозить собственность туда, где ее никто уже просто так не отберет, благо иные колониальные империи (формально распавшиеся, но мы-то знаем) во многом и живут за счет реки денег, приходящих в подконтрольные оффшоры от всяких туземных персонажей. Благо, как уже было установлено выше, процесс пошел еще в советское время. Возникает риторический вопрос: неужели сэры из метрополии будут в восторге от малейшей возможности изменить это положение? Да скорее удавятся, чем позволят такому случиться. И опыт колониального управления у них богатый. Вообще, наблюдая за ПН, порой поражаешься, как феноменальная криворукость во многих вопросах сочетается с поражающими воображение махинациями, проворачиваемыми для сохранения и укрепления системы. Напрашивается предположение - в какие-то ответственные моменты к процессу подключаются настоящие профи из первого мира, которые, мягко говоря не чета горе-управленцам из мира третьего. Впрочем, во избежание чувства полной безнадеги нельзя не упомянуть, что не все западные страны играют в эти оффшорные игры (Штаты, скажем, по большому счету вне этого), кроме того периодически возникают противоречия как в самом первом мире, так и какие-то конфликты между метрополией и колониальным начальством. Тем не менее колониальный фактор сильно укрепляет ПН.

Некоторые аспекты внутренней политики.

- В связи с отсутствием идеологии и полноценного института частной собственности, помноженного на сомнительную легитимность режима, было бы глупо ожидать от данного строя какого-то долгосрочного курса. Решения в ПН принимаются преимущественно из сиюминутных соображений. Опять же, колониям иное и не положено. Остается отметить: во внешней политике творится то же самое.

- Опять же, в связи с деидеологизированностью, ПН, в отличие от коммунизма, не ставит задачу создать нового человека и потому дает подданным (слово "граждане" здесь совершенно неуместно) куда больше бытовых свобод и удобств, которые и представляют собой святая святых постсоветского общества. Правда, опыт Беларуси, да и РФ последнего времени показывает, что бутафорского консерватизьму ради иногда нечто могут показательно запретить или ограничить, но тем не менее. Во многом поэтому ПН напрягает население гораздо меньше, чем совок.

- Социальные лифты работают лишь до определенного предела. Выше берут только своих. (Разумеется, в начале 90-х это было не совсем так, хотя когда узнаешь некоторые упоительные подробности про того же МБХ, понимаешь: случайного там было гораздо меньше, чем кажется). Кроме того востребованность и перспективы роста в ряде сфер (например, фундаментальная наука или ряд инженерных специальностей) сильно поубавилась просто потому, что, опять же, для живущей сегодняшним днем системы вложения туда невыгодны плюс оффшорной колонии не положено. Кстати, нельзя не сказать: открытые границы для ПН - это помимо всего прочего способ цивилизованно избавиться от недовольных.

- В случае каких-то кризисных ситуаций все вопросы как правило решаются в стиле "нет, деточка, это не я буду меньше пить, это ты будешь меньше кушать".

- Степень произвола властей по отношению к людям в ряде аспектов (например, поведение силовиков) стоит на одном уровне с советской, хотя и принимает несколько иные формы.

Некоторые аспекты внешней политики.

- Как уже было сказано выше, преобладание сиюминутных мотивах при принятии решений и неспособность стратегически мыслить. И все это в сочетании с колониальной зависимостью.

- Основной метод внешней политики - какие-то кулуарные договоренности, желательно с такими же неофеодалами или сэрами из метрополий. А вот работать с обществом других стран они не умеют и не любят (успехи коммунизма на этом фронте, к слову, были мягко говоря внушительней). К чему все это приводит, хорошо видно на примере россиянско-украинских отношений. 5 миллиардов на развитие демократии порвали в итоге 100 миллиардов скидки на газ,  как тузик грелку. При этом для такой работы не нужно быть Америкой. Та же Польша, кстати, переболевшая коммунизмом, но таки сумевшая вылечиться, к примеру, планомерно воздействует на белорусское общество, пока Путин и Лукашенко ведут очередные торги за кулисами. Так что доморощенные охранители просто до невозможности комичны в своих имперских амбициях.

- Если некоторые восточные страны, для которых неофеодализм является вполне органичным состоянием, обладают таким внешнеполитическим инструментом, как диаспоры, то в ПН нет места этническому национализму, а значит нет и подобного инструмента.

Феодальная война по-постсоветски.

Пожалуй, ни в чем так ярко не проявляется тот факт, что русские и вообще восточные славяне переросли все это неофеодальное скотство, как в восприятии войн на просторах СНГ. Думаю, все помнят постоянное ощущение предательства, витавшее в воздухе во время первой чеченской, многих изрядно озадачил и финал второй чеченской, когда подлинными победителями стали бывшие ичкерийцы, которые столь внезапно и массово перекрасились, а Буданов, Ульман и Аракчеев пошли на нары. А сейчас мы видим: каждый воспринимает войну на Донбассе по-своему, но вне зависимости от того, видится ли в ней людям русская ирредента, борьба Европы с Ордой, противостояние путинскому или жидобандеровскому фашизму, продолжение Белого Дела, восстановление СССР или что-то еще, все сходятся в одном: "кругом измена, и трусость, и обман". И связано это с одной простой причиной: те, кто отдает приказы, мыслят в феодальных категориях, а вот общество в целом - в каких-то других, более развитых, например, национальных.

В самом деле, чеченские войны стоит рассматривать как довольно стандартную по средневековым меркам историю взаимоотношений сюзерена со взбунтовавшимся вассалом, захотевшим более высокого статуса и в итоге добившимся своего. Что же касаемо Донбасса: грубо говоря, в королевстве У. новый король с помощью народного бунта сверг старого, это по причине каких-то родственных связей с бежавшим королем не понравилась герцогам вассальных герцогств Д. и Л., а тут и король соседнего королевства Р., также крайне недовольный переворотом у соседей, воспользовался этим и влез в это дело, заодно захватив остров К., переданный от Р. к У. по случаю свадьбы принца еще во времена, когда существовало королевство С., а Р., У. и Б. были его уделами, управляемыми сыновьями короля (тут стоит отметить: Беловежские соглашения были абсолютно феодальным актом, во время подписания которого о Крыме говорили, словно о бутерброде), в результате началась кровавая разборка с обычным для феодальных войн торгом за спиной. При этом король Б., в прошлом тщетно надеявшийся стать еще и королем Р., увидев угрозу своим владениям, внезапно активно поддержал У. И если посмотреть с этой колокольни, все становится ясным, кроме одного: неужели в 21 веке такое уродство на территории белого мира вообще возможно терпеть? Особенно учитывая столь щекотливое обстоятельство, как массовую гибель в подобных войнах славянских пассионариев, крайне опасных для ПН.

Заключение.

Чтобы подвести итог, стоит сравнить большевизм с болезнью. Тогда можно сказать так: сперва болезнь имеет острую стадию с хорошо узнаваемыми и поистине чудовищными симптомами, затем эти симптомы постепенно слабеют и в итоге сходят на нет, при этом зараза, если не вылечить ее на острой стадии, переходит в стадию хроническую, которая проходит как бы куда менее болезненно и не имеет узнаваемых симптомов, когда что-то болит, это по ошибке обычно принимается за другие заболевания, посему исцелиться от нее становится гораздо сложнее. Итак, мы можем уверенно говорить о неофеодализме как хронической стадии большевизма.

Из этого следует несколько важных выводов:

-  Ни о какой естественной эволюции ПН во что-то приличное и речи быть не может, особенно с учетом нынешней славянской демографии и, конечно же, интенсивного замещения русских РФ мигрантами с юга.

- Дискурс "наша проблема - 84%" крайне глуп и деструктивен. Ну глупо ненавидеть больного таким заболеванием за то, что он не вызывает врача и не орет, как резаный, ибо особо ничего не болит, а когда у него начинается кашель и насморк, списывает все на банальную простуду.

- Любые идеи в духе "снесем памятники всем плохим, поставим всем хорошим и заживем", вообще любое замалчивание неофеодальной проблематики - это именно что списывание кашля и насморка на простуду.

Скажу напоследок: ахиллесовой пятой ПН может оказаться наличие значительного антифеодального компонента в большевистской пропаганде, многие стереотипы из которой живут в массовом сознании и по сей день. Чем я и предлагаю воспользоваться в пропаганде уже нашей.

Автор: Егор Ершов

Authors

*

Top