СЮРПРИЗ (Рассказ)

*    *    *

- Ага-га! – У Цапа глупый смех. - Ага-га! Ты представляешь, летят себе  «укропы» и вдруг ракета –  херак! И капец! И крутое пике!

Он выглядит пожилым в свои тридцать пять, складки морщин на худом лице, мешки под мутными глазами, наверное, здоровье пробухал, - подозревает Чаки. Цап – механизатор  из-под Донецка.

- Ты  погоди радоваться, - бросает Клещ, беседующий с кем-то по мобильнику. -  Кажется, гражданских сбили.

- Га? – Стихает Цап и вопросительно  смотрит на Клеща. Тот, доброволец из России, статный, крепкий, словно родился в новеньком цифровом камуфляже, рассчитанном на украинский пейзаж. Бритоголовый, с хищным прищуром светлых глаз. Ни лишних жестов, ни пустых слов. Чаки пытается подражать Клещу. Тоже наголо подстриг свои светлые волосы, но мужественнее выглядеть не стал – лицо полудетское.

- Точно  гражданских… - Погасшим голосом  говорит Клещ.

- Ни  фига себе.

- Знакомая  звонила из Рассыпного, мол, здоровенный  самолёт и куча «двухсотых»  в поле, а некоторые прямо по  дворам валяются.

- Мрак. И что теперь будет?

- А  чёрт его знает. Из штаба приказывают  съездить, посмотреть. Чаки, позови  ребят.

Чаки на побегушках, самый младший в отряде, ему скоро семнадцать, родом из Тореза. В городе  - две сестры, старшая и младшая. У старшей – двойняшки. Пока она работает, младшая за племянниками присматривает.

Несколько ополченцев сидят в кузове. Прохладно. Чаки поправляет на шее арафатку – подарок одного вернувшегося в Россию нацбола. Машина останавливается на краю поля, дальше идут пешком. Вокруг по пашне, по траве разбросаны пёстрые обрывки, обломки и тела в задранной изорванной одежде, словно боролись с кем-то и были побеждены. Чаки видел трупы не раз, но теперь их слишком много – некоторые с неестественно вывернутыми конечностями.

- Упокой, Господи! – Крестится Цап. – Но земля им не пухом была, однако. О, часы… - Он наклоняется и поднимает часы на оборванном ремешке. – Вытирает о штаны и суёт в карман. – А что? Они теперь типа выброшены.

- Всё  растащат. – Говорит Клещ. – Надо  охрану поставить.

- А  я о чём? – Оживляется Цап. –  Тут, наверное, куча баксов по  кошелькам. Да?

- Скорее, на карточках. – Равнодушно замечает  Клещ.

- Вон, ребята тоже ищут. Договоримся  так: отсюда и до того колеса  – наша территория и пусть  не суются.

- Как  знаешь,  -  Клещ отходит в сторону и звонит начальству.

- Много  из себя понимает, - тихо говорит  Цап Чаки. – Ему что, у него  бизнес. Не робей, пацан.

Открывает чей-то рюкзак, обшаривает, вытягивает серый свитер с красивым выпуклым узором.

Чаки молчит, ему нехорошо. Он вспоминает похороны родителей – те разбились на машине два года назад. Теперь где-то в далёкой стране в десятках домов тот же ужас, рыдания, а потом людям придётся опознавать тела.

Но всеобщий азарт поисков поневоле захватывает и его. Держась подальше от мертвецов, парнишка оглядывается вокруг. На глаза попадается сумочка с золотистым орнаментом. Чаки быстро подбирает её, открывает, но денег там нет, банковских карт тоже. Это косметичка – яркие тюбики туши и помады, плоские коробочки с тенями и пудрой. Чаки косится на задумчиво оглядывающего самолёт Клеща, на прибарахляющегося Цапа, суёт косметичку в глубокий карман куртки.

Вечером, поднявшись по пыльной лестнице на второй этаж родного дома, Чаки заходит в узкий вонючий коридор, где обои пропитались запахами кухни и туалета, на ощупь находит дверь в комнату, толкает. На него устремляются взгляды двух малышей в застиранных майках и колготках и девочки лет пятнадцати - это младшая сеструха, Лиска. Вообще-то Алиса, но Лиской зовут за рыжие волосы. Пожалуй, только эта роскошная бронзовая грива скрашивает невыразительную внешность сестры.  У Лиски круглое лицо, небольшие глаза и узкогубый рот. Чаки знает, что она давно мечтает о хорошей косметике, как будто это сделает её иной, поэтому и решил принести сестре косметичку. Там же всего навалом – куча всякой мелочи.

- У  меня сюрприз. – Сообщает он  и, выудив находку из кармана, прячет за спину. – Угадай, в  какой руке?

- А  что там? В левой! – Лиска ошиблась, но Чаки отдаёт ей подарок.

- Боже  мой! – Восхищённо вскрикивает сестра. -  Сколько же всё это стоит! Откуда?

- Нашёл. – Не врёт Чаки.

- Как  это?

- Слышала, самолёт за городом навернулся? Вот там, около. – Он настороженно  смотрит на Лиску, но та только  удивленно качает головой, раскладывая  на столе сокровища.

– Шикарно! Тушь голубая с подкручивающим эффектом! Пудра словно светится! А сколько губнушек! Вот такие я в рекламе видела – элитная косметика!

Пусть радуется. Чаки идёт на кухню, вытаскивает из холодильника кастрюлю с борщом и жадно ест.

Лиска обнаруживает на дне косметички маленькое фото, наверное, на документы -    цветное изображение скуластой девушки с рыжеватыми волосами. Но как она хороша – глаза большие, губы чувственные. Странно – ещё несколько часов назад эта девушка сидела в кресле самолёта, смотрела в зеркальце, подкрашивала губы. Где она сейчас? Лиска представляет хозяйку косметички лежащей в густой траве среди цветов. Идеальной, как спящая принцесса. Теперь её красота перейдёт к Лиске вместе с фирменной тушью, тенями, пудрой, помадой. Лиска укладывает спать племянников, торопливо, проглатывая слова, читает сказку на ночь. Разогревает борщ для вернувшейся с работы старшей сестры. Убирается на кухне и, наконец, с чистой совестью садится за стол, начинает тщательно наносить макияж. Ей немного страшно. Но она не в силах отказаться от подарка.

Лиске хотелось бы пойти на танцы, но старшая сестра не разрешает, и девочка садится к компьютеру. В интернете начали упоминать о «Боинге». Лиска узнаёт, что пассажиры были из Нидерландов, Австралии, Британии. Почему-то название Нидерландов вызывает интерес – где это? Ей лень много читать, но она находит фотки. Там плантации тюльпанов, мельницы, улицы из разноцветных домов с высокими мансардами, старинные замки. Лиске кажется, что это и есть родина хозяйки косметички. Наверное, у неё был особняк, украшенный цветами, машина и симпатичный загорелый парень, похожий на Клеща – для Лиски на нём свет клином сошёлся.

Эх, жить бы в Нидерландах на чистенькой улице, носить модные шмотки, летать куда угодно. Чаки говорит, что в Европе полное скотство - детей усыновляют пидоры, наркоту свободно продают, толпы негров на улицах. Неужели за тюльпановыми плантациями в разноцветных домах такой ужас? Но там, наверное, не питаются капустой и перловкой год за годом. Не гадят в подъездах. Не стреляют друг друга непонятно за что.

Лиска смотрит в пыльное зеркало, висящее в коридоре – сейчас она действительно классная. Ей хочется поделиться с кем-то впечатлениями, девочка фотографируется на телефон и выкладывает фото в Контакте. Телефон тоже подарок брата. Подруги начинают хвалить фотографию, Лиска, не сдержавшись, интригующе замечает:

- Это  косметика с поля. Понимаете?                                                  

Одноклассницы пишут в комментариях:

- Круто.

- А  какие фирмы?

Лиска подробно рассказывает.

- А  кто тебе подарил? А нам могут  подогнать? – Любопытствуют подруги.

И вдруг оживлённый девичий диалог прерывается. В комментариях появляются чужие:

- Ты - конченая мразь! – Пишет незнакомый  парень.

- А что такого? – Теряется Лиска.

- Колорадская  сучка-воровка! – Возмущается какая-то  киевлянка.

- Грабишь  мёртвых?

- Да, я сепаратистка! И мне ваше  мнение по фиг! Убейтесь об  стену! – Пытается противостоять  Лиска, вспомнив, что наглость –  второе счастье. Но это не в её характере.

- Когда  освободим Торез, получишь своё. – Угрожает тип в балаклаве.

- Теперь  ты в списке. Врубилась? – Подключается  ещё один.

- Скоро  к тебе придут!

Лиска поспешно изменяет настройки, убирает фото. Потом указывает в профиле другой город, фамилию. А вдруг за ней и вправду придут? Парни в чёрном, когда брата с его автоматом не будет дома? Теперь и на улицу выйти страшно. Она видит у кого-то перепост и понимает, что фото уже расходится по чужим блогам. Но за что?

Командир орёт на Чаки матом. Если заменить нецензурные выражения более приемлемыми, смысл такой:

- Какого  чёрта твоя сеструха светится  на весь Интернет с косметикой  из «Боинга»? Ты в курсе, что  у хохлов уже в газетах об  этом? Дискредитируешь Донбасс, тварь!

- Я  ей хотел типа сюрприз на день рожденья. – Мямлит Чаки.

- Тебя  бы расстрелять, чтоб другим наука  была. Да другие тоже хороши - с  телефонов чужих отвечают, придурки. Видишь, приказ? «Сдать все ценные  вещи…».

- Кто  же сдаст? – Снисходительно улыбается  Клещ.

- Мне  уже говорили, что ты святой, ничего не брал. – Командир как будто досадует и на Клеща.

- Но  людей понять могу – им эти  сюрпризы на головы упали. Правда, перемешаны с чужими руками, ногами. Но теперь народ к смерти  относится просто. Да и нравы  колхозные остались – всё вокруг моё. Местные на телегах подъезжали, охране говорят: мы вот эти железки подберём, да? А кресла можно?

- Сестра  уже аккаунт закрыла, – жалобно  говорит Чаки. – Другие вообще  фоткались у самолёта.

- Пошёл  отсюда, - Клещ больно хватает  Чаки за плечо и толкает из комнаты. Но Чаки понимает, что его спасают.

Заплаканная Лиска сидит на балконе и смотрит в ночное небо, на запад. Ей чудится, что где-то там, в огромном «Боинге» благополучно возвращается домой в таинственные Нидерланды её двойник. За иллюминатором, ниже крыла - серые облака. Холодный свет в салоне, синие кресла, рыжая девочка, ничего не знающая о Донбассе, о «Буке» возле границы, о шагающем во тьму патруле – Клеще, Цапе и Чаки.

© Влада ЧЕРКАСОВА

ПУБЛИКАТОР

.

Top