Сегодня Украина прощается с известным соратником Степана Бандеры, Иво Полуляхом

banderageroyактивным соратников Организации украинских националистов, одним из основателей Антибольшевистского блока народов

Иво Полулях мечтал стать скрипачом-виртуозом. В студенческие годы изучал во Львове архитектуру. Его дважды арестовывали (польская власть и НКВД), во время войны убежал из ссылки в советских лагерях. Впоследствии вынужден был эмигрировать.

С 16 лет - член ОУН, работал в военном центре при Украинском Главном Освободительном Совете (УГВР), был главным редактором журнала "В ружье", первым референтом внешнеполитических дел при управлении Ярослава Стецько. Лично знал Степана Бандеру.

В настоящее время 89-летний Иво Полулях - доктор экономических наук, президент Академического рабочего круга "Украина" (Мюнхен), вице-президент Международной украинской экономической ассоциации (Киев). Уроженец Львова, живое в Мюнхене, хотя не имеет ни украинского, ни немецкого гражданства, достаточно часто приезжает в Украину и имеет свой взгляд на трактовку истории, на создание героев.

– Как именно Вы вступили в ОУН?

– Когда мне было 16 лет, ко мне подошли старшие по чину ОУН (знали, что мой отец ангажирован в дела "Просвещения", его семью поляки дважды арестовывали перед выборами, чтобы не занимались пропагандой среди крестьян) и спросили, не хочу ли вступить в нелегальную организацию (шла речь о молодежной части при ОУН). Я вырастал на преисполненных романтики произведениях Андрея Чайковского, хотел быть казаком, воевать за Украину, потому согласился. Мы проходили идеологическую выучку, изучали историю Украины, литературу. Надо было выучить наизусть диалог украинского националиста, проштудировать постановления националистических конгрессов. Также были специальны высшей школи из конспирации. Для меня это все было очень интересно, что-то особенное. Впервые меня арестовали 1939 года, еще перед окончанием десятилетки - за то, что мы организовали нелегальную коляду. Мне позволили повторить год в польской гимназии, я закончил десятилетку и начал изучать архитектуру.

Весной в 1940 году на меня вышел человек краевого проводника Легенды (Ивана Климива). А через какое-то время меня арестовали во второй раз: подошел мужчина и сказал, что что-то не так с моим паспортом, что надо пройти с ним к паспортному столу и повел меня куда-то, тогда посадил в машину и завез в Дрогобыцкую в тюрьму. Осудили на бессрочную ссылку в далекие края СССР без права возвращения в Украину.

И вот 22 июня 1941 года мы, узники, слышим взрывы, но не знаем, это ли бомбы. Смотрим из окна камеры - летают черные самолеты, а таких советская армия не имела. Впервые ночью нам затушили свет. На следующий день забили досками окна, но сквозь щели мы все таки могли видеть. Потом узнали, что началась война.

27 июня - незабываемый день, я праздную его как свой второй день рождение. Мы услышали суматоху, из соседних камер вывели узников - без вещей, и под нашими окнами прозвучали выстрелы, гранаты, взрывы, вскрики, крики. Смотрим - расстреливают узников. Тогда мы выломали двери, другие камеры тоже, выбежали в коридор и - убегать, домой.

Когда пришли немцы, опять были аресты. Я убежал к своему дяде. А когда начала наступать Красная армия, не было смысла оставаться. Моя мама - немка. Вспоминаю, вернулся во Львов после Пасхальных праздников и на следующий день получил карточку немецким языком: приветствуем, что вы добровольно заявили о своем желании к дивизии "Галичина". Кстати, УПА тогда была против этой дивизии, против того, чтобы люди туда вступали. Но были и те, кто говорил братья оружие и воевать. Проблема была такая: немцы не говорили, за что воевать, только против кого. И вот я пошел в дивизию, мы были под Львовом, на Бродивщине, и я увидел в бетонной трубе сапоги. Там спрятался обычный сельский парень. Я спросил его, почему он не воюет. Он ответил: "А за что ИМЕННО я должен воевать"?. Эти его слова были для меня определенным шоком, и я после Бродивщини уже не вернулся к дивизии.

Поехал в Берлин, изменил фамилию, работал на заводе. После того, как южный Берлин бомбардировали, я шел пешком почти 15

километров, потому что все было развалившееся. Но еще какие-то поезда ехали на запад. Я уселся и не знал, куда еду... Немного скитался, а тогда приехал в Мюнхен, где был соучредителем Антибольшевистского блока народов (АБН). Мы привлекали к блоку представителей других народов. в 1943 году на первой конференции порабощенных народов шла речь, в частности, о том: мы сознавали то, что без русского народа нам не прожить, разрушить Советский Союз будет невозможно.

– Из чего появился конфликт между Степаном Бандерой и Романом Шухевичем?

– Произошло так, что Бандеры с 1934 года ни одной секунды не было в Украине. Его арестовали, осудили на смерть, он сидел, немцы освободили его из тюрьмы в Кракове. Потом немцы требовали отзывать провозглашение независимости Украины, которое было очень формально. Для многих будет открытием, но самое слабое место Бандеры - то, что он вовсе не знал Украину. Утверждал, что здесь украинская нация, и она будет осуществлять революцию против Советского Союза.

Но даже если бы была та нация, то какая революция возможна против целого Советского Союза? Это иллюзии. А он не хотел или не мог этого понять. Реально смотрел на эти проблемы Роман Шухевич. Он осуществлял борьбу, чтобы доказать, что Украина борется против москалей. Шухевич пошел дальше и понял, что одна партия - ОУН - мобилизовать украинский народ не может. Тем более партия, которая имеет проводниковую, систему вождя. Шухевич создал в Украине бюро провода из трех людей, вкоторый не входил Бандера, который был в Мюнхене. Шухевич демократизировал структуру ОУН и сказал, что УПА не может быть легионом ОУН, напротив, ОУН должна служить УПА.

Когда к УПА начало приходить каждый раз больше представителей других народов (а там были батальоны грузинов, казахов и тому подобное), он подумал, что маловато иметь только ОУН, нужно создать политическую надстройку к УПА. ОУН уже тогда выполняла только функцию разведки, дислоцировалась по селам, городам. А УПА сосредоточилось в лесах.

Шухевич инициировал создание УГОС - Украинского Главного Освободительного Совета. В лесу около Сприни созывал представителей всех тогдашних украинских партий, а также непартийных, и летом в 1944 году создали УГОС. Против этих изменений выступил Бандера, который сказал: "Я - единственный вождь". Ему ответили: то приходы в Украину, иди и веди. Он отказался. Так появился конфликт между Бандерой и Шухевичем.

Бандера не хотел признать так называемого большого третьего сбора и дальше настаивал, что ОУН - элита украинской нации. Раскололись также заграничные части, одни пошли за Шухевичем, другие остались при Бандере. Шухевич выдвинул заграничное представительство УГВР (так сказать, министерство внешних|наружных| дел), под руководством Лебедя. Ситуация была тяжелой, потому что разные элементы, враждебные Украине, хотели сделать из нас немецких колаборантов. Шансов эта борьба не имела, но сам факт этой борьбы, особенно против немцев, очень важный для Украины. Я присоединился к позиции Шухевича, позиции демократизации, считая, что не может быть в Украине однопартийной, тем более диктатуры. Ведь дошло до того, что Бандера имел список, кто должен быть премьером, министрами. Мы даже лично рассорились с Бандерой.

С чем я никогда не соглашался из утверждений Бандеры, то это с элитаризмом, ведь в Советском Союзе и Германии было то же. Конечно, Бандера был патриотом. Хотя я не понимаю, почему все так акцентируют на Бандере. Были же мазепинцы, петлюровцы. Все проходит.

– Как Вы думаете, чему именно Бандеру так выделили?

– То страшно, что я вам скажу. Это имя, сами того не желая, восхвалили сотрудники репрессивного КГБ. Потому что все, кто был против Советского Союза, придерживались позиций самостоятельности, - обо всех КГБ говорило: Бандера и "бандеровец" другого они не знали. Это одна из главных причин. Вторая - то, что есть люди, особенно за рубежом, которыесчитают: если не бандеровец, то уже и не украинец. Но я вижу политику тех псевдобандеровцев. Для меня национализм - это патриотизм. Не можем сегодня возвращатьсякнационалистическим догмам 30-х годов. Читаю плакаты: "Они боролись за Украину. Дивизия "Галичина". Но оттуда, собственно, и убегали|удирают| люди, потому что они не знали и не понимали, за что им бороться. Слово "Украина", если бы Вы знали, запретили употреблять в дивизии только "Галичина". В оригинале Декалога украинского националиста авторства Степана Ленкавського есть два ужасных и не моральных пункта: "Воспринимай врагов своей нации ненавистью и подступом" - не моральная вещь, а также - "Стремитьсяк распространению территории Украинского государства путем порабощения чужестранцев". И меня в 16 лет просто втянули в ОУН. По моему мнению, нужно защищать государство, когда есть угроза. И если удержим это государство, тогда образуется, сформируется украинская нация, а ее еще в настоящее время нет.

– Как лично Вы относились к Мельнику?

– Мельник был господин, лорд. Вел интересную политику.

Признавал президентство Андрея Левицкого, который был в Варшаве, преемника Петлюры. Выступал против революции. Бандера - за революцию, созывал Второй большой сбор в Кракове 1940 года и отделился от Мельника. Мельнику забрасывали, что он сотрудничает с немцами, но Бандера тоже сотрудничал. А немцы стреляли и у бандеровцев, и в мельниковцев|.

Мельник остался умеренным политиком. По завершении войны создал коалиции со всеми другими партиями на базе так называемого Украинского национального совета. Там были все партии, кроме Бандеры. Такая позиция Бандеры была для меня красной плахой. А своего же времени я был яростным бандеровцем! Конфликт бандеровцев и мельниковцев существует доныне, до сих пор не могут достичь взаимопонимания. Хотя теперь уже нет тактических, почти нет идеологических расхождений. Правда, кое-кто возвращается к тем нерушимым догматам: Украина для украинцев, благодарю тебя, Боже, что я не москаль и тому подобное. На Западе, между прочим, с такими вещами не шутят, за них арестуют и осуждают, это подзуживание кмежнациональной ненависти.

– А каким был Степан Андреевич Бандера как человек?

– Мы с Бандерой жилы в одном доме, у меня с одной стороны вход, у него - из другого. Знаю, что Бандера был очень добрымотцом. Для детей делал все возможно и невозможно. Очень хорошо ездил на лыжах, и ходил вместе с детьми. Относительно жены, то говорили о нем разные вещи, но не был свидетелем, потому не могу об этом говорить. Но характер у него был твердым. Рассказывали, что при советских временах покупал кусок колбасы, вешал на шнурке на потолок, ложился на кровать и смотрел только на эту колбасу, и две - трое суток ничего не ел. Закалял свою волю.

– Кто для Вас является героем в украинской истории?

– Это советская традиция - именовать героев. Героев творит история, а не называет президент. Для меня героем были: Мазепа, Орлик, Сагайдачный. Люди, которые рисковали всем, если бы освободить Украину. Трагическая фигура - Богдан Хмельницкий. Шухевич, который|какой|, против всяких надежд, проводил определенную борьбу, полностью осознавая, что эта борьба необходима, что, выигрываем мы эту войну или нет, но должны показать миру, что украинский народ соревнуется, хочет быть свободным. Кажется, Остап Вишня написал юмореску о том, что украинцы - народ, который очень любит бороться за свободу. Боролись, боролись и получили. Теперь сели в Киеве самые мудрые и советуются: за что теперь будем бороться? Тогда старший и самый мудрый говорит: давайте потеряем ее, и опять будем иметь за что бороться. И это есть, к сожалению, наша украинская история.

– Люди в подполье верили, что Украина будет независимой?

– Когда я стал экономистом, то увидел, что для этого есть экономические причины, ведь в СССР были чрезвычайно большие внешние долги. И я всегда верил, но не знал, доживу ли. Верил, что не может существовать вечно диктатура, насилие над людьми, что рано или поздно люди восстанут.

ПУБЛИКАТОР

.

Top