Дело националиста, узника «26 марта». Станислав Зимовец: «раскаиваться, что я пытался остановить избиение детей, что ли?»

7 дней - 7 репрессивных дел

Станислав приговорен к двум с половиной годам колонии по обвинению в применении насилия к полицейскому во время разгона акции против коррупции 26 марта 2017 г

Станиславу Зимовцу 32 года. Своим домом он называет город Волжский, где раньше проживал с матерью. В последнее время Зимовец часто бывал в разъездах из-за работы. С февраля 2017 года и до задержания работал строителем под Ногинском в Московской области. В 2003 году Зимовец закончил речное училище с профессией моторист-рулевой, потом два года отбывал срочную службу в морском флоте. По профессии устроиться не получилось, и он уехал служить по контракту в Чечню. В 2008 году поступил на заочное отделение в Волжский гуманитарный институт и, чтобы оплачивать учебу, параллельно с 2009 года работал сапером-контрактником в Чечне. Зимовец говорит, что ему было поставлено условие: «Либо учись, либо работай». Он выбрал первое, но стало не хватать денег на образование, из-за этого на четвертом курсе его отчислили.
Зимовец не скрывает националистических взглядов.
В Москву приехал на заработки, работал на стройке в Подмосковье. Жил в бытовке, где его и задержали.

Предистория политпресинга:
5 июля в Тверском суде состоялось заседание по делу Станислава Зимовца, обвиняемого в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья (ч. 1 ст. 318 УК), в отношении представителя власти во время разгона акции «Он вам не Димон» 26 марта 2017 года. По версии следствия, Зимовец кинул в сотрудника Нацгвардии фрагмент кирпича, после чего скрылся в толпе, переоделся с целью конспирации, спрятал куртку в рюкзак, достал травматический пистолет и вернулся к месту событий, продолжая провоцировать присутствующих на незаконные действия. Зимовца защищает адвокат Международной правозащитной группы «Агора» Светлана Сидоркина.
Зимовец утверждает, что 26 марта договорился встретиться с друзьями в Москве. По просьбе прокурора он назвал их фамилии. По словам Зимовца, гуляя по центру в ожидании друзей, он остановился у кинотеатра «Россия», обратил внимание на то, что происходило на Пушкинской площади, и подошел «к толпе зевак». Как уверяет Зимовец, он не знал, что на Тверской проходил митинг: «Поначалу я думал — праздник, плакатов я не видел никаких. Может, были вдалеке плакаты. Кроме граммофонов, я ничего не слышал».
Некоторое время Зимовец наблюдал за происходящим: «За это время очень много людей задержали. Они просто задерживают людей, врываются в толпу. Там студент лет шестнадцати… И избивали ногами, дубинками. Он схватился за бордюр, а его избивают».
Видя, что людей жестко задерживают, Зимовец, по собственным словам, бросил в сторону полицейских кусок кирпича, подвернувшийся ему под ногу. По утверждению Зимовца, в тот момент он не был уверен, что это действительно были полицейские. «Я понимал, что за бросок меня можно задержать. Это было в порыве… Я не хотел повредить репутацию таким действием под давлением отчаяния. Я немножко вглубь отошел и думал, что мне еще нужно в Ногинск добираться».

Прокурор заявил, что показания Зимовца на суде противоречат сказанному во время следствия. Суд удовлетворил ходатайство обвинения огласить показания Зимовца на следствии, в которых он признает, что бросил кусок кирпича в сторону сотрудников Нацгвардии и попал одному из них в спину. Зимовец объяснил, что на допросе просто повторил слова следователей: кусок кирпича попал бойцу Нацгвардии в нижнюю часть спины. Он объяснил это тем, что находился под психологическим и физическим давлением. На протяжении двух недель Зимовец почти ничего не ел. Адвокат по назначению, которая в то время официально представляла его интересы, не связалась с родственниками. Ему не дали позвонить в правозащитную организацию. Он отметил также, что на видео, которое вошло в основу дела, нет момента попадания кирпича.

На вопрос, почему у него с собой оказались нож и травматический пистолет, Зимовец ответил, что нож — перочинный, для хозяйственных нужд, а травматический пистолет он носит с собой для безопасности с тех пор, как к нему пристали на улице.
Светлана Сидоркина спросила у своего подзащитного, раскаивается ли он. «Если бы я причинил ущерб, я бы раскаялся. А то, что я бросил [фрагмент кирпича]? Раскаиваться, что я пытался остановить избиение детей, что ли? Если бы доказали, то я бы раскаялся, — ответил Зимовец. — Мне кажется, мою вину пытаются притянуть за уши. А быть в стороне я не могу. Я общественник».

Под общественной деятельностью Станислав Зимовец подразумевает проведение праздников Масленицы и Ивана Купалы, тематических спортивных мероприятий для детей. Кроме того, он рассказал, что часто участвовал в уборке мусора на пляжах и в лесу.

Зимовец сообщил также, что старается помогать матери. Она пенсионерка, а раньше работала на предприятии легкой промышленности. По словам Зимовца, химволокно, которое использовалось на предприятии, ухудшило ее здоровье.

Адвокат Светлана Сидоркина: «Действия Зимовца — наглядный пример того, как могут поступить граждане, если увидят необоснованные задержания»
У него есть такое абстрактное понимание правового государства. Дежурные ссылки на конституцию и на веру в православие, в том числе и веру в славянские народные традиции, которые должны быть, в его понимании, у каждого человека, который считает себя русским. Я просто понимаю, что это человек, у которого сложилось определенное понятие справедливости, кто и как в этой жизни должен поступать и действовать. Вот исходя из своих убеждений и взглядов он и совершал те действия, которые он совершил.

Я могу сказать, что его пример — это наглядный пример, что сотрудники полиции должны выполнять свои функции, исходя из тех обязанностей, которые им вменяются. Основное — это защита безопасности и охрана общественного порядка на такого рода публичных мероприятиях. Вот действия Зимовца — наглядный пример того, как могут поступить граждане, если они увидят необоснованные задержания и необоснованное применение насилия. То есть неадекватные, необоснованные действия полиции могут повлечь такие последствия.

Вот этот роковой кирпич, который был у его ног и послужил поводом и причиной возбуждения уголовного дела и привлечения его к ответственности. Но вот оказался у него под ногами тот кирпич. Что он у него под ногами оказался, он его не приносил, я в этом уверена. Мы просматривали видео, и на видео четко видно, что этот кирпич лежит у его ног на бордюре. То есть он его не вытаскивал из рюкзака. Он просто лежал на бордюре. Я думаю, что если сотрудники полиции предполагали, что там будет проводиться публичное мероприятие, они должны были место проведения публичного мероприятия проверить на предмет наличия или отсутствия посторонних предметов. Это опять-таки свидетельствует о том, что при подготовке к данному мероприятию сотрудники полиции не проверили место проведения мероприятия, не устранили предметы, которые могли бы спровоцировать такого рода действия. То есть, я с полной уверенностью могу говорить, что его показания в этой части являются верными.

...........

Зимовец — первый из фигурантов «Дела 26 марта», отказавшийся от особого порядка.

В суде были допрошены потерпевший сотрудник «Росгвардии», подполковник ОМОНа Владимир Котенев и полицейский-свидетель Алексей Климов, который снимал происходившее на Пушкинской площади на видео.
Котенев дал показания, что во время разгона акции 26 марта почувствовал удар в спину, обернулся и увидел лежащий кусок кирпича. Климов в своих показаниях рассказал, что занимался видеосъемкой на Тверской, и увидел, как Зимовец кидает кирпич и уходит в толпу. Климов выключил камеру, проследовал за ним и сообщил о нем своим полицейским коллегам.

После заседания Сидоркина рассказала, в ходе допроса в суде правоохранителей выяснилось, что Климов стоял лицом к Котеневу, и, таким образом, не очень понятно, как Климов мог видеть, что кирпич в Котенева кидает именно Зимовец.
Сам Зимовец говорил, что целился не в полицейского, а в землю рядом с ним:
Это все произошло по случайности. Полицейские совершали преступления: хватали, били, а люди просто гуляли. Но даже если бы был митинг, они (ОМОН) не имели права так себя вести. Я не выдержал и кинул кирпич, но целился не в человека, а в пустое место, чтобы командир обратил внимание: если дальше так пойдет, то мы можем и ответить. К сожалению, кирпич попал полицейскому по ягодицам.

Методы склонения
Первые две недели после задержания Зимовца каждый день возили на следственные действия — он уезжал из СИЗО в 6 утра и возвращался поздней ночью, нормально не ел и не спал. При этом в «Бутырке» Зимовца по неизвестной причине поместили в спецблок для приговоренных к пожизненному заключению. Как позднее рассказала адвокат Сидоркина, из еды ему давали только сухой паек, от которого у Зимовца болел живот. Врачи изолятора установили, что у него гастрит, но лечения не предлагали. Члены ОНК, дважды приходившие в «Бутырку» для встречи с ним, оба раза не застали Зимовца в камере.
Адвокат по назначению Диана Татосова (Сидоркина вошла в дело позже) ничего не объясняла своему подзащитному и появлялась только вместе со следователем, чтобы подписывать протоколы ознакомления с документами. По словам Зимовца, она склоняла его к тому, чтобы он признал вину и согласился на особый порядок рассмотрения дела в суде, не предполагающий исследования доказательств вины.
При этом он не видел ни одного тома собственного уголовного дела — адвокат не разъяснила, что обвиняемый имеет право с ними ознакомиться. Зимовец даже извинился перед Котеневым, так как считал, что у полицейского от попадания кирпича образовался синяк.
Татосова, несмотря на просьбы своего подзащитного, так и не связалась с его родителями. Волгоградские полицейские, проводившие обыск у них дома в Волжском, не объяснили, в чем обвиняется их сын и где находится — сказали только, что он задержан за митинг в Москве. Родители стали обзванивать московские ОВД, но там им ничего конкретного не ответили и почему-то угрожали уголовной ответственностью за дачу ложных показаний.
Стоит отметить, что желание сделать все без лишнего шума характерно для следователей по «Делу 26 марта». О том, что четыре фигуранта дела находятся в СИЗО, стало известно только 13 апреля, после того, как им предъявили обвинения. При этом задержали их в конце марта и начале апреля. На первых порах с ними работали адвокаты по назначению — и все четверо заключили соглашение со следствием, признав вину.
После консультаций с Сидоркиной Зимовец отказался от особого порядка и попросил суд предоставить ему возможность все-таки ознакомиться с томами уголовного дела. Условия содержания в изоляторе, в которые его поместили изначально, Зимовец назвал невыносимыми. По его словам, он согласился на особый порядок судебного следствия, потому что устал и «хотел, чтобы от него отстали».
Двое других фигурантов «Дела 26 марта», пошедшие на особый порядок рассмотрения дел, тоже получили сроки. Юрия Кулия приговорили к восьми месяцам лишения свободы в колонии-поселении, а Александра Шпакова — к полутра годам колонии общего режима. Андрей Косых, которого в отличие от Шпакова, Кулия и Зимовца, обвиняют по ч. 2 ст. 318, находится в СИЗО «Водник», суд над ним пока не начался. Пятого фигуранта дела Дмитрия Крепкина задержали 14 мая и он единственный из всех с самого начала полностью отрицает вину.

Источник: ОВД-Инфо

Написать письмо поддержки Станиславу можно на адрес:
127055, г. Москва, ул. Новослободская, д. 45, ФКУ СИЗО-2 УФСИН России по г.Москве, Зимовец Станиславу, 1985 г.р.

Или через сайт Росузник - http://rosuznik.org

Также можно заказать для него питание через магазин СИЗО - http://skladsizo.ru

Помогайте, поддерживайте политических узников! Кто этого не делает - не имеет права называться националистом!

Источник: Комитет "Нация и Свобода"

Authors

*

Top