Будешь плохо себя вести – отправят в психушку. Это известно большинству выпускников детских домов в РФ

DW встретилась с человеком, который плохо себя вел

Саша Сидоров с 10 до 18 лет жил в подмосковном детском доме “Надежда” для детей с нарушениями развития. До этого он был в другом интернате, который на детдомовском жаргоне назывался “муравейником”. А что было еще раньше, Саша не помнит – в системе сиротских учреждений он с раннего детства.

“Если хорошо себя ведешь – на пищеблок ставят”
Много лет назад Саше был поставлен диагноз F71 – “умственная отсталость умеренная”, и это стало клеймом на всю жизнь – из обычного детского дома его перевели в коррекционный, что означало отсутствие каких-либо перспектив. В таких учреждениях детей учат по упрощенной программе и по окончании выдают особые аттестаты, с которыми продолжить образование и уж тем более найти работу практически невозможно.

Одним из главных методов воспитания в “Надежде” была угроза психбольницы, куда могли отправить за плохое поведение. Саша был непослушным ребенком и пролежал в больницах в общей сложности полтора года.

“Это так тяжело рассказывать, – делится Саша с DW. – Снимаешь вольную одежду, надеваешь белые штаны, это роба называлось, белую рубашку. Под контролем ты в туалет ходишь, под контролем таблетки пьешь, под контролем ты кушаешь. Если ты хорошо ведешь себя неделю, тебя отпускают в общую палату. Там если ты еще неделю выдерживаешь, тоже так же хорошо ведешь, тебя уже на пищеблок ставят”.

В 2006 году 18-летний Саша вышел во взрослую жизнь полностью неграмотным, неприспособленным к элементарным бытовым задачам и склонным к бродяжничеству. Администрация “Надежды” выписала его домой, якобы к матери – незнакомой пьющей женщине. Саша с ней жить отказался. Как выяснилось позже, в интернате действительно допустили ошибку – эта женщина была просто однофамилицей Сидорова.

“Сортировка” детей

Саша стал жертвой системы, которая до недавнего времени была общепринятой в большинстве сиротских учреждений РФ и до сих пор остается определяющей во многих регионах, рассказала DW руководитель Ресурсного центра помощи приемным семьям с особыми детьми Наталья Степина.

По ее словам, психиатрическая диагностика в той или иной форме сопровождает сирот с самого начала их жизни в государственных учреждениях. При этом почти все они действительно отличаются от детей, выросших в семьях, и эти отличия легко заметны психиатру. “В сиротских учреждениях дети довольно быстро начинают отставать в развитии, – говорит Степина. – В отсутствие родительской фигуры у них пропадают стимулы развиваться, поэтому они часто начинают демонстрировать симптомы, напоминающие умственную отсталость. Хотя на самом деле это то, что психологи называют педагогической запущенностью”.

В первый раз ребенок проходит осмотр психиатра в возрасте 4 лет, во второй раз – в 6-7 лет, когда нужно определить, способен ли он учиться в школе по общеобразовательной программе.

“В этот момент многих детей определяют в специальные коррекционные учреждения. А если ребенок и там не справляется с программой, его могут повторно отправить на комиссию и перевести в ДДИ – интернат для детей с тяжелой умственной отсталостью, где никакого обучения не предусмотрено вовсе”, – рассказывает Степина. При этом, по ее словам, диагностика психолого-медико-педагогической комиссии редко занимает больше 20 минут, а специалисты далеко не всегда высокого уровня.

Психбольница вместо карцера

Психиатрия сопровождает воспитанников детских домов и как метод контроля поведения, продолжает эксперт. “Дело в том, что эти дети часто бывают не вполне развиты не только интеллектуально, но и эмоционально. Они часто не понимают, обрадовался человек или огорчился, не могут оценить и свое собственное состояние, так как не имеют обратной связи от значимого взрослого”, – говорит Наталья Степина.

Поэтому неудивительно, что дети иногда ведут себя не вполне адекватно: “Воспитатели зачастую не понимают, что с этим делать – им кажется, что ребенок на ровном месте закатил истерику, подрался или убежал. Самое простое – это вызвать психиатра”.

В клиниках, по словам Степиной, методы лечения зачастую остаются “очень дедовскими”. В основном речь идет о приеме препаратов, которые купируют аффекты. “Они могут быть достаточно сильными, и при этом замедляют все реакции. Курс лечения может продолжаться несколько недель или даже месяцев. После такого курса не стоит ждать, что ребенок будет успевать в школе”.

Тем не менее даже в Москве сегодня много выпускников сиротских учреждений, которые выросли в старой системе, рассказал DW координатор благотворительной организации “Труденок” Дмитрий Жданов. Он сам когда-то учился в коррекционном интернате и до сих пор имеет диагноз F71, что не помешало ему прочитать всего Бродского и цитировать наизусть Заболоцкого.

Идея “Труденка” проста – в интернете размещаются объявления о поиске клиентов, готовых заказать выпускникам детских домов простую техническую работу – уборка квартир, транспортировка грузов, курьерская доставка. Молодые люди выполняют заказы и десятую часть своего заработка отдают на нужды организации. Саша Сидоров, пришедший в “Труденок” год назад, оказался вполне способен к социальной жизни – сегодня он занимается с репетитором русским языком и с большим энтузиазмом развозит заказы по Москве. Хотя читать ему по-прежнему тяжело – названия станций метро он распознает по первым буквам и иногда путает.

Источник: dw.com

Добавить комментарий

*