“Всё, что является современным “либеральным” мэйнстримом, это прямой результат деятельности сталинских пропагандистов”

Антиамериканизм, антиколониализм, антифашизм, борьба за мир, Движение в защиту прав человек – все эти тренды вдруг стали модными среди интеллектуалов 20-30-х годов не сами по себе, а в результате непосредственной деятельности агентов Коминтерна.

Возьмем, к примеру, такую вещь как антиамериканизм. Начало ему положило совершенно конкретное событие – казнь Сакко и Ванцетти. Напомню, что Сакко и Ванцетти – 2 итальянских анархиста, которые в 1920 году ограбили обувную фабрику. Никаких оснований сомневаться в их вине не было. Они были арестованы не как анархисты, они были арестованы, потому что полиция устроила засаду у машины, которая участвовала в ограблении, сумела задержать двоих людей. Один из них был Сакко, в его кармане был кольт, из которого застрелили охранника. В 1961 году это окончательно подтвердила экспертиза. В кармане другого (Ванцетти) обнаружился револьвер, в точности такой же, который был похищен у убитого охранника. А когда Ванцетти спросили по поводу этого револьвера, то он стал путаться в показаниях, он сказал, что револьвер 5-зарядный, хотя тот был 6-зарядный. Он сказал, что купил его за 19 долларов, хотя револьвер стоил 5-6. Его спросили «Чем револьвер заряжен?» Он ответил, что пачкой патронов. А, на самом деле, револьвер был заряжен разными патронами из разных пачек.

Никаких сомнений в вине не было, и корреспондент какого-то социалистического листка, посланный, соответственно, на место задержания, написал своему редактору, что «ничего интересного – просто пара итальяшек влипла».

Всё это имело место до того, как к защите Сакко и Ванцетти подключились агенты Сталина и руководимые ими полезные идиоты. И к 1927 году кампания эта приобрела беспрецедентный характер, в ней участвовали Дос Пассос, Эптон Синклер, Бернард Шоу, Анатоль Франс, Эйнштейн. Герберт Уэллс написал судьям, что они не имеют права казнить политических противников как уголовных убийц. Причем, все эти письма со стороны полезных идиотов сопровождались, во-первых, терактами, которые устраивали анархисты в больших количествах, во-вторых, гигантскими народными волнениями. В ночь казни Сакко и Ванцетти просто прошли по всей Европе целые волны антиамериканских погромов.
Организатором этой кампании в Европе был совершенно конкретный человек. Его звали Вилли Мюнценберг, который, собственно, был главным до 1936 года координатором всех полезных идиотов в Европе, был ближайшим советником Ленина, соратником Ленина еще в Швейцарии. И Вилли, собственно, не попал в пломбированный вагон только потому, что он был немец, и боялись, что его ссадят.

И, собственно, он создал систему идеологии современной левой люмпен-бюрократии и всех свойственных ей мемов, все эти комитеты борцов за мир и против фашизма. Он создал систему манипулирования полезными идиотами. И все главные приемы современной массовой пропаганды – представление преступника несчастной жертвой, приписывание своим врагам всех своих преступлений, тотальное игнорирование фактов – все эти приемы, которые сейчас используют и страны-изгои, и исламские террористы, и на которых ловятся многочисленные люди доброй воли, были созданы в 20-х годах именно Вилли Мюнценбергом, равно как и сама практика создания бесконечных комиссий, комитетов для придания откровенному вранью статуса общественного мнения.

Сразу подчеркну, что система, созданная Мюнценбергом, не имела ничего общего со шпионажем как идея, потому что шпион – это человек, который незаметно проникает в закрытые точки противника и сливает о них информацию. А Мюнценберг создал принципиально другой тип агента – агента влияния. Его агентами в этом смысле были Ромен Роллан, Эйнштейн, Бертольт Брехт, Леон Фейхтвангер, Уэллс, Мальро, Жид, Арагон, Хемингуэй, крупнейшие писатели и ученые 30-х годов. Многие не подозревали, что они агенты, многие смутно осознавали, но, видимо, не имели сил признаться в этом себе. Никто из них, естественно, не транслировал военную техническую информацию НКВД, он даже не имел к ней доступа. Это в этом смысле были антишпионы, они не транслировали информации Мюнценбергу, наоборот, они транслировали обществу то, во что хотел его заставить поверить Мюнценберг. Они были не шпионы, они были властители дум.

Манипулировали по-разному, иногда просто за холодный кеш. К примеру, Бертольт Брехт просто состоял на содержании Мюнценберга и НКВД, и о жертвах сталинского террора этот большой гуманист шутил так: «Чем они невиннее, тем больше их надо стрелять».

Очень часто манипулировали через женщин. Вот так странно получилось, что у большого количества западных властителей дум оказались “русские” жены, которые состояли параллельно агентами НКВД. Эльза Триоле, жена Луи Арагона, была сестра Лили Брик и агент. Ромена Роллана полностью контролировала его жена Мария Кудашева, агент Мюнценберга и НКВД.

И если вы удивитесь, почему Герберт Уэллс подписал письмо в защиту Сакко и Ванцетти, не удивляйтесь, потому что большой любовью всей его жизни к этому времени была уникальная женщина Мура Будберг, которая побывала агентом не при одном, а сразу при двух знаменитых писателях, потому что перед тем, как стать возлюбленной Уэллса, она была возлюбленной Максима Горького. Собственно, именно через нее НКВД контролировал каждый шаг Горького. И с 1933-го по 1936-й год Мура Будберг, муза Уэллса летала в Москву 6 раз.

Иногда случались совсем странные вещи. Был, например, такой знаменитый писатель Эптон Синклер американский, который в 1928 году опубликовал роман о Сакко и Ванцетти, в котором, естественно, объяснил, что их убили, чтобы предать подлому акту политической расправы с классовыми врагами видимость правосудия. А в 2006 году было опубликовано письмо Эптона Синклера своему адвокату, из которого следовало, что Синклер знал, что Сакко и Ванцетти виновны, а причина, по которой он написал роман, заключалась в том, что он боялся за собственную жизнь: «Меня назовут предателем, и я могу не дожить до конца книги».

То есть видите, какой интересный поворот дела? Эптон Синклер живет в США, грозно клеймит кровавое буржуазное государство, убивающее невинных жертв, а боится при этом, что его убьют. Причем, сделает это вовсе не кровавое буржуазное государство, а невинные жертвы.

Очень небольшое количество властителей дум в 30-х годах нашли в себе силы, чтобы оторваться от этого замечательного одобрения коллектива. Артур Кестлер, автор «Слепящей тьмы», был одним из главных подручных Мюнценберга. Джордж Оруэлл был борцом испанских интербригад. Заметим, что, кстати, оба этих человека никогда не были в Советском Союзе. Просто чтобы воссоздать полную модель тоталитаризма Оруэллу достаточно было посмотреть на то, что творилось в 1937 году в Каталонии.

А там творился, собственно, настоящий сталинский террор, причем делали его 2 человека – Берзин и Орлов, которые захватили реальную власть в Испанском народном фронте, и начали систематическую кампанию вот того самого террора. И вы будете долго искать следы этой кампании и безуспешно в «По ком звонит колокол» Эрнста Хемингуэя. Зато вы найдете там прекрасное описание блистательного советского журналиста Каркова. Прототипом Каркова послужил Михаил Кольцов, которого Хемингуэй называл самым умным из всех людей, с которыми я общался.

Михаил Кольцов, собственно, был одним из главных агентов Сталина и Мюнценберга, главный советник по вопросам Испании, включая кровавые чистки. И Хемингуэй, чье окружение буквально кишело агентами Коминтерна, никогда не нашел в себе сил признаться, в чем он участвует.

Есть только одна история Эрнста Хемингуэя, которую я не откажу себе от удовольствия здесь привести. Она случилась весной 1937 года, когда Эрнст Хемингуэй и другой знаменитый американский писатель, Дос Пассос прибыли в Испанию в качестве двух знаменитых полезных идиотов и вывесок для Народного фронта.

Напомню, собственно, в чем заключалась стратегия Сталина в Испании. Она заключалась в том, чтобы как можно больше накрутить Запад, чтобы он начал войну с Гитлером против фашистов, а сам Сталин в этот момент намеревался вступить в тот самый Союз, в который он вступил впоследствии, с Гитлером, и об этом, например, открыто признавался впоследствии покойный Карл Радек своему конфиденту Кривицкому, который потом сбежал на Запад и говорил, что «Вот, Радек писал статьи в «Известиях», которые ругают фашизм, а, на самом деле, Сталин хотел, всегда стремился к союзу с Гитлером».

Так вот. Хемингуэй в качестве одной из вывесок этой политики, подталкивавшей Запад к войне с Гитлером, прибыл в Испанию. И накануне приезда Дос Пассоса и Хемингуэя случилась маленькая неприятность, которая часто бывает в разгар террора. Орлов, который, собственно, в этот момент играл роль испанского бея, по какой-то причине арестовал и расстрелял в Валенсии лучшего друга Дос Пассоса, которого звали Роблес. Вряд ли там имел смысл какой-то этот расстрел – просто Орлов не знал, кто такой Дос Пассос.

А Дос Пассос приехал и стал спрашивать о Роблесе. И, вот, значит, наконец, Дос Пассос находит на окраине в какой-то дыре жену Роблеса. Та говорит, что муж арестован, что она ничего не понимает. Дос Пассос начинает везде наводить справки.

А Дос Пассос – он не понимает, где он оказался. Надо как-то заставить его замолчать. И тогда один из руководителей чисток, агент Мюнценберга и НКВД Отто Кац решает использовать для того, чтобы заткнуть рот Дос Пассосу, как раз Хемингуэя. Он обращается к своему агенту – ее зовут Жозефина Хербст (это не полезная идиотка, это полноценный агент Коминтерна и очень такая, известная литературная дама). И, вот, госпожа Хербст приходит в номер Хемингуэя и сообщает ему, что Роблес расстрелян как фашистский шпион. А дальше они вместе с Хемингуэем обговаривают, как при какой ситуации лучше сообщить эту новость Дос Пассосу.

И Эрнст Хемингуэй, моральный авторитет, человек совести не подвел. На следующий день, когда Дос Пассос и Хемингуэй сидели вместе на сцене громадного Конгресса, Хемингуэй поворачивается к Дос Пассосу и громко объявляет «Вот этот Дос Пассос ходит и нудит везде о своем приятеле Роблесе. А этот Роблес оказался фашистским шпионом и был расстрелян». В ответ, кстати, на вопрос «Кто это сказал?», Хемингуэй, как он об этом и договорился с агентшей Отто Каца, говорит, что ему прямо здесь об этом на Конгрессе сказал немецкий журналист, который готов был говорить с Хемингуэем, а с Дос Пассосом, предателем дела революции (в кавычках, понятно) – нет.

То есть НКВД попал в дикую ситуацию – организаторы террора случайно убили друга селебрити и не знали, как выпутаться. И Эрнст Хемингуэй им помог – он добровольно взял на себя публичную роль агента влияния и взял на себя ответственность за отвратительный, но нужный НКВД слух.

Теперь я напомню, что целью Сталина было заставить Европу воевать с Гитлером, а самому заключить союз и дожидаться истощения обеих сторон. И, вот, все те прекрасные люди – Хемингуэи, Ромены Ролланы, не говоря уже о Брехтах – все они выполняли нужный Сталину план, и все эти властители дум были орудиями абсолютного зла.

И когда план был выполнен, и Гитлер заключил союз со Сталиным и начал войну с Европой, то почти все эти инструменты абсолютного зла – они осознали свои роли, и новая их линия была такая: «Это проклятые капиталисты довели Сталина, проклятое буржуазное общество довело Сталина, главную надежду против фашизма до того, что он, бедолага, заключил союз с Гитлером».

И мой вопрос самый простой. Если этими людьми манипулировало в 30-х годах абсолютное зло, то почему мы должны доверять этим властителям общественного западного мнения сейчас, когда они при виде орд беженцев говорят «Что мы еще можем сделать для этих прекрасных людей?» и «Знаете, кто себя не чувствует виноватым, тот фашист». Если бы Европой в 30-х годах руководили интеллектуалы, она бы давно погибла.

Машина пропаганды, созданная Мюнценбергом, никогда не работала прямо на Сталина, она была заточена под другое – под разрушение ценностей институтов буржуазного общества. Вы не одобряете Сталина, вы не называете себя коммунистом, вы не требуете от людей поддержки Советов никогда, вы претендуете на то, чтоб быть независимо мыслящим идеалистом.

Машина была построена на нескольких важных принципах. Один из них был тот, что именно Мюнценбергу удалось создать в западном обществе атмосферу, при которой наличие левых убеждений стало правилом хорошего тона для интеллектуала.

И второй очень важный принцип заключался в том, что именно Мюнценберг сделал протест необходимым элементом принадлежности элите. До Мюнценберга протест был вещью не элитарной, но именно Мюнценберг сделал протест шикарным: молодые члены истеблишмента протестовали против дела отцов и этим-то и подчеркивали свою избранность.

Ключевая эта тенденция сохраняется до сих пор. Если вы посмотрите на все эти Гринписы, Amnesty International, вице-президента Альберта Гора, борца с глобальным потеплением, истеблишмент из истеблишмента, голубая кровь на голубом поле. Но эти же самые ребята на голубом глазу считают себя борцами против истеблишмента.

Еще один важный принцип, на котором работает современный дискурс западный, Мюнценберг понимает важность принципа общественного доклада и общественного комитета. Мнение одного человека, если его зовут Альберт Эйнштейн, всего лишь мнение одного человека. Создайте комитет из нескольких десятков полезных идиотов, поставьте сверху Альберта Эйнштейна, напишите от его имени резолюцию – это уже будет заявление не одного человека, мнение прогрессивной общественности.

Собственно, еще раз повторяю, Вилли Мюнценберг создал все те темы, которыми сейчас руководствуется западное сознание, которое называет себя либеральным и которое не является наследником либеральных ценностей XIX века, потому что в XIX веке Европа думала, скажем, о бремени белого человека.

А в 30-е годы это бремя белого человека сменил антиколониализм. Как так получилось, что на 180 градусов развернулось общественное мнение? Этот разворот восходит к одной конкретной вещи – к Всемирной антиколониальной конференции 1927 года, которая была полностью профинансирована Мюнценбергом и Москвой, и которая считалась независимой.

Второе теологическое изобретение Мюнценберга – антифашизм, изобретенный в 1923 году. Напоминаю, что в 1923 году фашист – это не Гитлер, а Муссолини. И даже не Муссолини, а буржуазное общество, которое противостоит хорошим левым убеждениям.

Еще одна кампания, которую начинает Мюнценберг, это борьба за мир и «Руки прочь от Советской России». Начата она, естественно, как раз тогда, когда Советская Россия хочет наложить свои руки на мир. И все эти полезные идиоты, которые борются за мир, не пропадут и потом. И что, например, нынешний первый вице-президент Еврокомиссии, госпожа Кэтрин Эштон начинала вице-президентом организации, которая называлась «Кампания за ядерное разоружение», и ядерно разоружаться, как вы понимаете, должен был проклятый капиталистический Запад, а вовсе не мирная родина трудящихся СССР.

Последняя проблема, о которой я хочу сказать, заключается ровно в том, что катастрофа произошла не только в России, которая была ее эпицентром, катастрофа произошла и на Западе, благодаря влиянию Коминтерна, что борьба за права человека, антифашизм, в значительной степени идея всеобщего избирательного права, антиколониализм и прочее, и прочее, и прочее – это были вещи, созданные непосредственно агентами Сталина. И мы видели сначала, как в 50-х годах начался разваливаться колониализм, а сейчас под напором тех же сил зла начинает разваливаться сам Запад.

Автор: Юлия Латынина

.